Терри Ричардсон – завернутый на сексе фотогений и единственный современный фотограф, творчеством которого интересовался Хельмут Ньютон. Встречайте маркиза Де Сада современной фотографии и нового скандального символа Нью-Йорка.
Первое лицо секс-фотографии
Терри Ричардсон – один из самых скандально известных фотографов последнего десятилетия. Он снимает рекламу для Sisley, Gucci, Miu-Miu, Armani – истерическую, сенсационную рекламу, в которой девочки целуются с девочками, мальчики занимаются с девочками сексом, а общее настроение такое, что немедленно хочется либо принять участие в этих действиях, либо подать на фотографа в суд.
О не творческой потенции мастера ходят легенды, как и о том, что происходит в его студии. Говорят, Ричардсон снимает порнофильмы с собственным участием. Правда это или нет, неизвестно, но в Интернете Терри опубликовал огромное количество фотографий собственного члена и не менее откровенных кадров себя с голыми девицами.
Знакомые девушки думают, что он милый. Терри любит встречаться днем, пригласить на прогулку по набережной, угостить мороженым. И утверждает, что совсем не думает о том, как быстрее перейти к сексу. А у себя в мастерской он совсем другой: Ричардсон, команда (два типчика, которые носят такие же очки, что и Терри, в характерной черной оправе, и одеваются точно так же, как и он) и модели гоняют голыми на скейтбордах, и все это фотографируют.
При всей страсти к порнографии Терри не снимает для «специализированных» журналов: ему нравится провокация, он любит, когда в гламурных изданиях о моде появляются фотографии с хищными, вульгарными девицами и когда возникает противоречие между роскошными вещами и откровенно похабными позами и лицами.
Он снимает только на мыльницы. Всегда - будь то собственный хрен, влагалище подружки-модели или вещи от Gucci. Конечно, мыльница у него дорогая, японская, но это обычный, не цифровой фотоаппарат. К тому же все съемки делаются без профессионального освещения и технических изысков. Был случай, когда в одном предприимчивом лондонском рекламном агентстве, чтобы привлечь клиентов, фотографировали девушек на полароид и выдавали съемку за работу Терри Ричардсона.
Детство, отрочество, секс
Терри не стесняясь говорит, что любая модель проходит кастинг на его диване. В этом он похож на своего отца – в прошлом известного и модного фотографа, постоянного автора журналов Harpers Bazaar и Vogue, которому скоро восемьдесят, но он все еще уверяет журналистов, что каждое утро у него эрекция, как по команде.
Недоброжелатели говорят, что Терри добился всего благодаря отцу. Действительно, Боб Ричардсон учился на одном курсе с Энди Уорхоллом, получил диплом оформителя витрин, и поначалу собирался стать художником, но приятель дал ему фотоаппарат и сказал, что фотография – искусство будущего. Скоро Боб встретил мать Терри – Норму. Она обитала в Гринвич-Виллидже, одном из самых богемных районов мира, и до Боба встречалась с известным джазовым музыкантом Джерри Миллиганом. Норма согласилась с тем, что фотографировать – лучше, чем рисовать, уехала с Бобом в Париж, и была его стилистом, визажистом и ассистентом. Терри родился во Франции, говорить начал на французском, а потом семья переехала в Нью-Йорк. Боб познакомился с Анжеликой Хьюстон и ушел к ней (тогда ему было сорок три, ей – семнадцать), после чего мать Терри начала встречаться с Джимми Хендриксом. Как-то пятилетний Терри застукал матушку и Криса Кристоферсона, известного певца кантри, на балконе – они занимались сексом. Ребенка успокоили и вскоре они переехали на ранчо Криса.
Но там долго не задержались – мамаше осточертели лошади, она забрала будущего фотографа и переехала в Вудсток, где тогда осела радикальная музыкальная тусовка. Отчимом Ричардсона стал Джерри Ломакс, а соседями были очень милые люди, которые без конца экспериментировали с ЛСД и другими психотропными препаратами, пили водку как сок, практиковали нудизм и даже стреляли друг в друга из крупнокалиберного оружия.
Через некоторое время отчим подписал контракт с калифорнийской студией звукозаписи, и они переехали в Лос-Анджелес. Там у Терри начались проблемы: он стал агрессивным и все время дрался со старшеклассниками. Мало того, он начал слышать голоса. Мальчика лечили у психиатра, и однажды, когда мать ехала за ним к врачу, на ее «Фольксваген-жук» со скоростью 140 кмчас наехал грузовик. Норма несколько дней была в коме, а когда пришла в сознание, заново училась ходить и говорить.
Отец и сын
В 18 лет Ричардсон сделал первые снимки, но когда показал их отцу, Боб заявил, что «такого дерьма не видел никогда». Терри выбросил камеру из окна и семь лет не прикасался к фотоаппарату. Он играл в панк-группах с названиями типа «По-собачьи», тусовался и зависал в ночных клубах.
Потом переехал к отцу в Нью-Йорк и помогал ему на съемках, а когда им предложили сделать фотосессию для одного журнала, заявил Бобу, что справится один. Отец ответил, что сын плохо фотографирует, после чего Терри послал папу по матери и сделал все сам. Его работы показали на Выставке моды в Лувре, после чего отец не разговаривал с сыном два года.
По большому счету, ничем, кроме опыта, Боб не мог помочь сыну: когда Терри начал серьезно фотографировать, отец уже жил в дешевом отеле с приятелем, который ежедневно «успокаивал» себя лошадиными дозами валиума. В то время Боб сжег или потерял все свои старые негативы, и работы не было вообще – он продавал газеты в отеле и временами даже спал на улице. Терри время от времени забирал отца к себе, искал ему работу, снимал жилье, но тот снова оказывался на улице, пока вдруг эта странная, бездомная жизнь ему не надоела, и Боб не открыл свою собственную фотошколу, где начал преподавать.
Некоторое время Терри снимал всякую всячину – рекламу массажных салонов, похороны, свадьбы, а потом ему позвонили из Лондона и сказали, что Кэтрин Хемнет, известная модельерша, ищет нового фотографа. Ричардсон ради шутки послал ей свои снимки, на которых были молодые люди с пенисами поверх трусов. Но ему неожиданно предложили работу.
В Англии он снимал для журналов Face и ID, а потом вернулся в Нью-Йорк и начал работать на Harpers Bazaar.
Сегодня Терри Ричардсон – признанная мировая звезда. Но он не расслабляется, зная на примере отца, что сегодня можно быть на вершине, а завтра оказаться на улице. Терри Ричардсон – высокий порнограф-романтик и типичный житель Нью-Йорка – беспокойный, сексуально озабоченный, перфекционист, трудоголик и кочевник, для которого нет никакого будущего, кроме собственного воображения.
Терри говорит: «Большинство думает, что я англичанин и голубой. Я ни то и ни другое». Ему 36 лет, у него бакенбарды и много татуировок. Сегодня на совести Ричардсона, кроме фото для журналов и рекламы, личный порносайт, который он финансирует гонорарами глянцевых изданий, 3 книги и один сценарий.
